Архив журналов






Он нюхал след шершавым черным носом,
На время останавливая бег,
И чувствовал, что где-то за откосом
 Засел чужой опасный человек...
(из стихотворения «Алтай», автор неизвестен)

В

тот майский день 1979 года, когда меня, 18-летнего парня, Родина призывала в пограничные войска, даже и мысли не было, что моя служба будет связана со служебными собаками. Просто по жизни с самого детства я к ним был неравнодушным и частенько получал от родителей нагоняй – за то, что сводил к дому всех попавших под руку дворняг. Правду говорят знающие люди: в жизни ничего просто так не происходит, и тот подаренный мне на 16-летние крохотный щенок спаниеля, названый мною Джимом, дал мне ориентировку на всю оставшуюся жизнь. Из десяти допризывных, которые стояли в строю перед военкоматом, один я скалился на все передние зубы: армия казалась веселой прогулкой, правда, без Джима. Остальные ребята выглядели грустно, кое-кто даже пустил слезу, тоскуя кто за девушкой, кто за сестрой, а кто еще за мамой.

ZOO•БИЗНЕС №5/2014

Смеяться я перестал уже в части: на третьем километре с голым торсом по пересеченной местности до меня дошло, что существование мое круто изменилось и, увы, не в лучшую сторону. Что в активе? Окружная школа пограничников, готовившая специалистов младшего комсостава для западного пограничного округа. На носу – летняя Олимпиада в Москве, и из нас с первого дня стали делать пограничников. Майор, нами командовавший, по слухам, где-то проштрафился, поэтому за учебный процесс взялся с секундомером: ему во что бы то ни стало надо было себя реабилитировать, то есть добиться, чтобы наше учебное подразделение стало отличным. Тогда его простят, он уедет на границу, где будет кум королю и сват министру. Он здорово старался! Меня спасало лишь то, что кто-то первый валился от нагрузки, и пока с ним возились, появлялась пару минут передышки и возможность хоть как-то восстановить силы. Турники, полоса препятствий, нескончаемый бег, качание пресса, гусиный шаг, упор присев, упор лежа, полоса гладиатора, бег на стрельбище с тактическим уклоном – как ни странно, сделали из меня бравого солдата. К концу курса молодого бойца я, начищенный воском до блеска и в стертых за месяц до дыр сапогах, был готов к любому приказу Родины. Но как нас ни гоняли, как ни тренировали, были в школе и ребята, которые вообще казались нам черными да темными, замученными и забеганными. Это были курсанты из учебки службы собак. Все действия они выполняли в основном бегом, и если случалось, что сержант подвел отделение молодых кинологов к столовой для приема пищи в сухих х/б, то они делали круг или два вокруг столовой, дабы исправить оплошность младшего командира.

– Во гоняют, – ежились наши ребята, а у меня самого при виде этих худых поджарых парней непроизвольно мурашки начинали бегать по спине.

Присяга на верность Родине... После торжества командир завел нас в учебный класс и положил на стол разнарядку: кого, куда и сколько требуется. Майор сегодня был добр: проверку сдали на отлично, взыскание с него сняли, и он скоро отправится на линейную заставу. В войска требовались шоферы, повара, курсанты в строевую школу, стрелки на заставу, три человека в учебную службу собак, один – завхоздвором и один кочегар. Нам дали полчаса на раздумье. Когда офицер зашел и спросил о нашем выборе, все 200 человек, включая городских, захотели ухаживать за свиньями: там не было утренних подъемов и физо три раза в день, а главное – раз в неделю кололи свинью. Командир нас пристыдил за хозяйственное рвение, и на заветную должность выбрали хорошего хлопца из села. На пост кочегара также был солидный конкурс – более 100 человек на место! В результате победил спортсмен-тяжелоатлет, у которого были серьезный проблемы с бегом. И тут же стал вопрос об учебке службы собак. Двое призвались со своими собаками, а третьего курсанта найти не удавалось. Майор пробовал завлечь льготами, но у всех эта учебка была на виду, поэтому класс затих. Командир называл солдат по имени, каждого спрашивал, не желает ли учиться, сулил, что собачники придут домой старшинами и будут иметь все знаки отличия, которые  есть в погранвойсках, а то и медаль за отличие. Желающих не было. В эту секунду я вспомнил ребят в мокрых и белых от пота х/б, их сосредоточенные хмурые взгляды из-под бровей, и тут же мелькнула перед глазами мордашка Джима.
– Я пойду, – и встал с места.
– Молодец! – похвалил меня майор.
Ну что ж, не так страшен черт, как его малюют! Наше отделение состояло из 10 человек, здесь служили русские, украинские, молдаване, татары из Казани и один литовец. Колоритный интернационал. Утром после физо нас выстроили спиной к вольерам, дали в руки каждому короткий поводок. Командир отделения, небольшого роста сержант, татарин Комаров громко скомандовал: «Так, курсанты, взяли собак на поводки и через минуту строиться. Кругом марш, время пошло». Когда я обернулся через левое плечо, как положено по уставу, и стал напротив калитки вольера, на меня со всей яростью бросился разъяренный кабель немецкой овчарки. Всем своим видом это мохнатая громадина показывала, как она меня сейчас искусает, разорвет и растерзает. Я стоял перед калиткой в нерешительности – подойти к вольеру было страшно, не то что войти.

– Кто не станет в строй в отведенное для построения время, получит три наряда в очереди, – подхлестнул нас сержант.

«Ну, что делать, Сашка», – обратился я к самому себе, махнул рукой, подумал – либо грудь в крестах, либо голова в кустах, сжал в руке кусочек хлеба, заранее припрятанного в столовой, другой рукой отодвинул задвижки вольера и с закрытыми глазами шагнул навстречу судьбе. Даже шаг в кабинет зубного врача не был таким тяжелым, как этот, сделанный в вольер. Какой у меня был опыт общения з собакой? Да никакого! Шарики да бровки, ну разве что Джим. Но Джим – ангел в меху, а это – чудовище: от ударов лап вольер, казалось, рассыплется на мелкие части. Оказавшись в вольере, я остановился посреди выгулочного дворика. Пес моментально прыгнул передними лапами мне на грудь, и если бы не перегородка за спиной, то меня бы завалил. Секунду другую от нюхал меня в лицо, а потом снова с лаем бросился на сетку калитки. Фух, не сожрал и слава богу!

– Строиться! – кричит Комаров.

Ну, тут уж я совсем воспрял духом, страх как рукой сняло. Быстро изловчившись (три наряда – это много, а на собаке был ошейник с кольцом), я пристигнул карабин и открыл калитку. Конечно, в строй сразу не стал: пес волоком потащил меня сначала в одну, потом в другую сторону, но мне опять повезло – я такой был не один. Собаки были крупные, приблизительно того же веса, что и мы, да еще, наверное, несколько дней не выгулянные, потому носили нас куда глаза глядят, только пятки успевали мелькать... Встали мы в строй минут через 20 после команды, встали все. Кордон – такую украинскую клички имел мой четвероногий напарник, сидел у моей левой ноги, но все время норовил сорваться в бега по ему одному ведомым нуждам, но моя рука твердо удерживала его за ошейник. Так началась наша совместная служба.

Через некоторое время открылись положительные перспективы службы, впервые за полтора месяца: за час до кормления собак – утром и вечером. На выгуле в лесу меня никто не трогал, и я мог побыть наедине с самым собой. А там, за верхушками сосен, далеко-далеко, был отчий дом, спаниель Джим, гражданка... А впереди еще целых два года нужно отбегать, оттоптать, отползать, отстрелять, остаться верным присяге. Другого пути для меня не было...

(Продолжение)
Александр ЖАБИНЕЦ

Прочитано 391 раз
Другие материалы в этой категории: « Домой, пора домой!
Александр Жабинец

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Украина
04080 Киев
ул. Тульчинская, 9-Б
Главный редактор : Сергей Чижиков

https://twitter.com/zoo_sv

Статистика



Просмотреть полную статистику

Журналы

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER