Архив журналов







Переменчивая весенне-зимняя погода преподнесла очередной сюрприз: после нескольких дней уверенного тепла подул шальной порывистый ветер, несколько раз за день поменяв направление, и с утра принес, неизвестно откуда, черные снеговые тучи.

ZOO•БИЗНЕС №5/2015

 

И

з-за сильного ветра крупный лопатый снег, казалось, летел параллельно земле и не падал, а просто пролетал, путешествуя куда-то дальше. Даже если ему случалось опускаться на успевшую нагреться землю, он таял, не оставляя следа на жухлой прошлогодней траве и голых ветках деревьев. Черные пашни и зеленые озимые всходы, несмотря на изредка мерцающее среди бури солнце, постепенно укрывались белыми пятнами запоздалого, сумасбродного снега.

Идти по раскисающей от тающего снега грунтовой дороге было очень тяжело. Ноги увязали в болоте, а прилипшая грязь делала кирзовые сапоги в два раза тяжелей, к тому же ветер и снег заставлял горбиться, идти почти боком, подставляя спину сильнейшим порывам. Пробираться по прелой траве лесополосы или по дружным всходам озимого ячменя было немного легче, но растения спутывали ноги.

– Жаль, что моей Кукле нельзя, она бы нас уже довезла, – прокричал сквозь ветер заядлый конюх дядя Аркадий.

Василий шел практически след в след за своим спутником, но крик еле разобрал, и поэтому оставил его без ответа. Эта прогулка была для него совсем не увеселительным мероприятием. Ветеринар Василий оставил свою «родную» молочную ферму и все проблемы, которые на ней были, по просьбе дяди Аркадия, электрика по профессии и коневода по призванию. А на ферме для ветеринара работы хватало! Ослабленные тяжелой полуголодной зимовкой коровы болели очень часто. Из-за авитаминоза они залеживались перед родами, сами же роды были вялыми, с задержанием последа. Сквозняки и сырость в тронутых разрухой сараях выматывали у животных остатки сил, вызывали многочисленные бронхиты и маститы. Телята поносили практически с момента появления на свет и часто погибали от изнурительной диареи. Василий знал, как лечить бронхиты и пролежни, маститы и поносы, авитаминозы и простуды, но в условиях разложения колхозной системы о медикаментах никто не задумывался, поэтому его основной задачей было не допустить падеж методом дореза всех больных. Исключением были молочные телята, мясо от которых есть никто не решался, но шкуру с трупиков сдирать под отчет нужно было обязательно. Лечебной работой считалось родо-вспоможение и отделение последа практически по средневековому – без антибиотиков, антисептиков и защитных рукавиц: исключительно голыми, намыленными хозяйственным мылом, руками. После такой процедуры инфекционное заражение было неизбежным, и ужасное зловоние от гнилостных истечений распространялось по коровнику.

Многочисленные повседневные падежи, вынужденные дорезы больных и истощенных коров и телят дали практически неограниченную возможность для Василия упражняться во вскрытии трупов, благодаря чему был накоплен громадный опыт. Зная все это, дядя Аркадий и позвал ветеринара к себе домой.

Всю свою жизнь дядя Аркадий бредил лошадьми, но первую лошадь приобрел всего года три назад. Задолго до этого он был городским жителем, трудился на индустриальном гиганте, но государственный кризис вынудил переселиться в сельскую местность. Это и послужило толчком к воплощению мечты. Молодая кобыла Кукла была выменяна на годовалую телочку. Своими руками Аркадий сделал облегченную повозку, сшил упряжь и начал приучать помощницу Куклу к работе. Лошадь, полная молодой энергии, не признавала медленного шага или рыси, носилась исключительно галопом, замедлялась только тогда, когда повозка была ощутимо загружена. Начинающему конюху приходилось по нескольку дней возить крупные камни, не выгружая, только для того, чтобы проехать спокойно, а не трястись от бешеного галопа. Конечно, для своей любимицы он подобрал достойного жеребца, от которого пару дней назад родился жеребенок. Но радость была омрачена: жеребенок умер без видимых на то причин. Дядя Аркадий, еле сдерживая слезы, попросил Василия провести вскрытие трупа жеребенка и установить возможную причину смерти. Василий не мог отказать.

В нормальную погоду для того чтобы пройти этот путь, понадобилось бы каких-то двадцать минут ходьбы вразвалочку, а сейчас переход через поле превратился в серьезное испытание. Сапоги набрякли от воды и грязи, одежда намокла, сделалась тяжелой и неудобной. В спину дул холодный ветер, но на лбу под шапкой выступил обильный пот от усилий, которые прилаживались для продвижения вперед.

Пока шли, Василию вспомнились уроки анатомии на втором курсе техникума. Изучение этой дисциплины по книгам было довольно утомительным занятием, поэтому когда выпадало рассмотреть настоящие кости и тем более скелет какого-нибудь животного, это было сродни посвящению в тайну. Но настоящая тайна открылась, когда пришлось на одной из лабораторных препарировать живых лягушек. Лягушек заготовили заранее, наловив их в речке. Студенты, будущие ветеринары, пытались сохранить спокойствие и повторять все за преподавателем, но от неопытности это получалось далеко не у всех. Из-за предательской дрожи в руках движения были неточными, надрезы смазанными, а эмоции превращали исследовательский эксперимент в драму. Настраиваться на это пришлось намного раньше: сначала Василий убеждал себя в том, что жаба это почти та же рыба, выпотрошить которую не представляет особого труда, потом пытался осознать необходимость этой процедуры для получения навыков и опыта, и так далее. Но как ни старался, как ни готовился он к лабораторной работе, в решающий момент рука все-таки дрогнула и сердце предательски заныло. Всего несколько лет до этого, подростком, Василий плакал над погибшей аквариумной рыбкой, спасал от разорения «никчемное» осиное гнездо и пробовал лечить отобранного у кота израненного воробья. Сейчас же приходится сносить голову безвинному животному (да так, чтобы лягушачьи глаза не пострадали!), иглой разрушать спинной мозг и смотреть, как, прощаясь с этим миром, бьется на предметном стекле двухкамерное сердце погибшей за науку лягушки...

Перекосившиеся железные ворота вздрогнули, обронили с себя слой белой каши мокрого снега и открылись, запустив двух горе путешественников в просторный сельский двор. Хозяйка встречала гостей уже в дверях дома, пропуская их в тесную прихожую. На лице у тети Ларисы легко читалась траурная тревога, но она нашла в себе силы улыбнутся Василию.

– Слава Богу, – подняла она руки вверх и покачала головой, – что ты смог прийти, а то мне мой уже дышать не дает, всю ночь вычитывал...

– Ну, знаешь, – резко махнул рукой на нее дядя Аркадий, от чего комки мокрого снега разлетелись по стенам комнаты. – Два дня ты мне рассказывала, что все нормально, ночь я тебе рассказывал, что все плохо, а теперь Вася расскажет, как на самом деле.

Василий пытался вникнуть в суть дела, но пока мало что понимал. Он не первый раз был в этом дворе – приходилось и поросят лечить, и кабанчиков кастрировать, и стельность у коровы выявлять, но никогда он не слышал, чтобы супруги между собой ссорились или выясняли отношения.

– А что случилось? – задал вопрос Василий, который остудил разгорающийся скандал.

– Жеребенок у нас сдох. – Тетя Лариса вложила всю душу в эту фразу, а на последнем слове голос ее дрогнул и она отвернулась, пряча слезы.

– Послушай Вася,– ласково умоляюще начал дядя Аркадий, – ну разве так бывает, чтобы родился нормальным, игривым, мать сосал, а потом – трах-бах и умер? Что-то тут не так.

Было понятно, что он подозревает, а точнее обвиняет супругу в какой-то роковой оплошности, которая могла привести к таким печальным последствиям. Но, во-первых, у лошадей очень развиты материнские чувства, и первые дни после родов мать практически никого не подпускает к своему малышу, а он не отходит от материнского живота. Во-вторых, даже трудно предположить, что можно сделать не так, чтобы это привело к гибели жеребенка. Самое непонятное для Василия было то, чем он сможет помочь, если не обнаружит явных изменений при вскрытии трупа.

– Чего спорить? – прервал Василий, горячие речи. – Давайте лучше посмотрим, что там случилось. Где трупп, показывайте.

Угрюмой компанией все вышли на задний двор. Там, возле навозной кучи, накрытый старым мешком лежал трупп бедного жеребенка. Поскольку снегопад немного успокоился, то вскрывать решили прямо тут. Василий медленно снял мешковину с трупа. Внешне труп жеребенка значительно отличался от привычного трупа теленка: ноги были длиннее, шея вытянутей, а голова изящней. Из ножен, которые Василий носил на ремне, он достал нож, которым обычно проводил вскрытие, склонился над трупом и, перед тем как приступить, спросил:

– Может, шкуру снимем, она ведь денег стоит?

Хозяева молча отказали, качая головой.

Несмотря на внешние различия жеребенка от привычного для Василия теленка, вскрывать оказалось не так уж сложно. Больше отвлекала окружающая атмосфера напряженного ожидания результатов, чем незнание каких-то тонкостей анатомии. Даже невзирая на то что это был первый труп жеребенка в ветеринарной практике Василия, руки у него не дрожали и лишних движений он не допускал, поэтому сама процедура заняла всего несколько минут.

– Вот, посмотрите сюда, – Василий тыкнул ножом в раскуроченную грудь трупа, – видите: одна доля легкого больше и ярче окрашена...

Дядя Аркадий и тетя Лариса слушали его, пытаясь хоть что-то понять, Василию приходилось, замерзая на холодном ветру, в испачканные о труп руки, повторять все снова и снова.

– Понимаете, – перекрикивая ветер, объяснял он, значительно упростив результаты вскрытия, – скорее всего, сердце у него было еще перед рождением не в порядке, а после рождения он почему-то не смог сделать первый вдох нормально, и одно легкое так и не заполнилось воздухом. Жеребенку не хватало кислорода, дефективное легкое начало разлагаться, это и убило беднягу. – Наконец-то он увидел в глазах собеседников откровенное понимание. – Так что, никто не может быть виноватым в его смерти, это чистая случайность, как в лотерее...

За время вскрытия и объяснений Василий продрог в ноги, намокшие кирзовые сапоги и портянки быстро остыли, снять их было очень тяжело. Ему пришлось, не снимая сапог, выпить на кухне горячего чая и отправиться в обратный путь. В благодарность за услугу Василию было жаловано несколько баночек домашних маринованных грибов.

– Ну, спасибо, выручил. – С этими словами дядя Аркадий положил в карман Василия перегнутую пополам купюру. Ветеринар, конечно же, из скромности начал отнекиваться, но в результате оставил ее себе.

Дорога была практически непроходима, снег и болото смешивались под ногами и превращались в скользкую смазку, ветер теперь бил прямо в грудь. Василий шел, опустив голову, и снова вспоминал техникум. Тогда на уроке анатомии он рассматривал еще живую лягушку, зажатую в руке, ждал, надеялся, что ему не придется сносить ей голову кривыми хирургическими ножницами. В этом было что-то противоестественное: зачем просто так, ради эксперимента, лишать жизни это создание. Аудитория была наполнена девичьими визгами и грубыми, шутливыми голосами парней. У кого-то лягушка уже смирно лежала, отвечая взмахами лапок на щекотание иглой, кто-то гонялся за безголовой скачущей вслепую жабкой, кто-то уже по-профессорски тянул пинцетом кишечник из распоротого брюшка. А Василий так и стоял, побрякивая ножницами перед холодной мордочкой своей жертвы. И только строгий окрик преподавателя заставил его преступить к делу. На самом деле все оказалось гораздо проще: секундное щекотание в груди от хруста под ножницами слабого костяка лягушки, а потом чисто научный, познавательный интерес. Чтобы самоутвердится, Василий уже на каникулах, в домашних условиях, «растерзал» вторую жабу и повторил весь ход лабораторной – это в дальнейшем придало ему силы и уверенность в постижении профессиональных навыков...

На миг Василий остановился среди поля, огляделся вокруг и после глубокого вдоха произнес речь как на научном докладе, громко и четко выговаривая каждое слово: «В результате вскрытия удалось установить следующие изменения внутренних органов: истощение миокарда, точечные кровоизлияния на эпикарде, чрезмерное накопление жидкости в перикардиальном мешке, а также полное отсутствие признаков функционирования правого легкого, нераскрытия его после рождения. Вышеуказанные изменения свидетельствуют о том, что вследствие врожденной патологии легких развилось нарушение обмена веществ в организме, кислородное голодание и интоксикация, в результате чего нарушилась работа сердца и наступила смерть жеребенка».

Василий сам себе улыбнулся и продолжил путь. Лягушки погибли не зря.

Василий УСАТЕНКО,
врач ветеринарной медицины

Прочитано 763 раз
Василий Усатенко

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий


Статистика



 

ЖУРНАЛЫ

 

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER