Архив журналов






(Продолжение. Начало в №4, 5, 7-8/2013)

Представляя на страницах нашего журнала очередную породу – будь то собака или кошка, мы непременно погружаем читателя в историю: откуда к нам пришла та или иная порода, как создавалась, насколько популярна сегодня в мире. В нашем цикле мы представляем истории пород в несколько ином ракурсе  – в контексте реальных исторических событий либо почерпнутых нами из сказаний и легенд народов мира. Но непременно с юмором! Ибо как сказал собиратель афоризмов со всего мира Ишхан Геворгян: «Если у тебя есть чувство юмора, значит, праздник всегда с тобой». 

ZOO•БИЗНЕС №4/2014

 

  • Самоедская Собака и чеховский конфуз
  • Пули и венгерские мульты
  • Вельш-корги и рачительный граф Пемброк
  • Ландсир и милость Королевы Виктории
  • Айнская Собака и хитрые японцы
  • Лапинпорокойра и политическая ситуация
  • Ньюфаундленд и шутка Императора Франции

Самоедская собака и чеховский конфуз

Е

сть у Антона Павловича Чехова такой рассказ – «Дорогая собака». Два приятеля офицера пьют коньяк, и один пытается продать другому свою собаку. Второй отказывается, первый снижает цену, затем уговаривает взять у него псину просто в подарок, а в конце спрашивает «есть ли здесь поблизости живодерня», ибо собака ему просто осточертела. Такой вот невеселый чеховский юмор. Однако у этого коротенького, всего-то на пару страниц, рассказа есть своя история. Описана она в дневниках исследователя и биографа Антона Павловича А. И. Ревякина.

Итак, однажды летом великий писатель снял дачу и под шелест листьев и пение птиц засел за работу. И вот в один из выходных приехал к нему знакомый редактор с женой и сыном. Прибыли они поздним вечером, похвалили хозяйские дачу, сад, произведения и, как повелось, сели на веранде пить чай. Смеркалось. В саду соловьи, ночная мошкара, свежий ветерок. Приятель, похохатывая и картавя, рассказывал последние редакционные новости, его жена изящно пила чай, сын наминал ватрушку и с обожанием пялился на Чехова. Первый самовар выпили, кухарка вносит второй, и гостья, кокетничая, интересуется, как, мол, работается здесь, вдали от мирской суеты. Чехов уверяет, что изумительно, вот, полюбопытствуйте, сегодня перед обедом рассказ написал – «Дорогая собака» называется. Не изволят ли гости послушать? Семья в восторге, хлопает в ладоши, просит. Антон Павлович читает. Редактор вскакивает, жмет писателю руку, жена аплодирует, сын сидит, благоговейно замерев с куском ватрушки во рту.


– Антон Павлович, – говорит дама, – откуда, скажите на милость, и как рождаются ваши сюжеты. Ведь выдумать такое невозможно! Или возможно?
– Не далее как сегодня утром, – мягко улыбается писатель, – я попросил свою кухарку избавиться от собаки. Дачники, жившие здесь до меня, бросили тут свою самоедскую лайку. Собака неплохая, но с крайне дурным характером – всюду гадила и выла по ночам. Вот я и распорядился пристроить ее куда-нибудь. Так, представьте себе, вздорная женщина таки пристроила ее. Отвела на живодерню! А на вырученные деньги купила полдюжины ватрушек, которые так понравились вашему очаровательному сыночку.

Повисла пауза, во время которой юнец порывисто встал из-за стола и выплеснул полную чашку горячего чая в лицо Антону Павловичу. Чехов падает со стула, мать визжит, приятель тащит сына прочь от стола. Скандал невероятный! Потом писателя мажут соком алоэ, дама пьет валерьянку, редактор рассыпается в извинениях, в глубине сада рыдает отпрыск. Когда страсти улеглись, Антон Павлович виновато объясняет, что никакой самоедской собаки в помине не было, что это чистый плод фантазии, что он не подумал, какой эффект это произведет на неокрепшую психику…

Такая вот история. Но она была бы не полной, без некоторого уточнения. Фамилия редактора была Урицкий. Сын же его, Моисей Соломонович Урицкий, тот самый впечатлительный  юнец, возглавил в 1918 году Петроградский ЧК.

Вельш-корги и рачительный граф Пемброк

С

тарый граф Пемброк был скорее рачительный, чем скупой. Он не одобрял, что его жена в будние щеголяет в новом платье, что на ужин надо зажигать все свечи в зале –  достаточно двух-трех, ему не нравилось, что вино надо обязательно привозить из Франции, когда есть прекрасное домашнее пиво. Ежегодный доход в 40 тысяч фунтов вполне позволял не думать о хозяйстве, но как было старому князю не наказать повариху, выливающую помои в выгребную яму, вместо того чтобы отдать их свиньям?! Или взять того же садовника! Зачем жечь сухие ветки в саду, когда им место в камине? А треснувший горшок всегда может пригодиться в кладовой: перевязать его бечевкой и хранить фасоль или зерно. Начиная каждое утро с обхода своего хозяйства, граф недоумевал, как еще слуги не пустили его по миру. А однажды, зайдя на псарню, Пемброк застал слугу за тем, что тот, вычесав линяющую свору вельш-корги, тащит целый мешок шерсти на помойку.

– И что ты собираешься делать с собачей шерстью? – язвительно спросила жена у графа.
– Сделаешь себе парик?

Граф молчал и морщась прислушивался к крикам псаря, которого пороли на конюшне.
– Или будешь разводить в ней блох? – не унималась супруга.
– Шерсть она и есть шерсть, – прервал ее Пемброк. – Пусть свяжут что-нибудь.
– Совсем рехнулся! Ходить в песьих оческах? Тогда, может быть, нам начать стричь котов?

Однако граф настоял на своем. Некоторые слуги шептались, что старик увлекся колдовством и потребовал связать себе костюм оборотня из собачьей шерсти, но Пемброк умел прекращать подобные разговоры. Да и вещи, прямо скажем, получились преотличнейшие! С тех пор в Старой Англии пошла мода на теплые вязаные вещи из собачьей шерсти. А уж если кто хотел вещицу из шерсти вельш-корги Пемброка, тому приходилось записываться за год.

(Староанглийская притча)

Ландсир и милость королевы Виктории

С

эр Эдвин Ландсир, придворный художник-анималист, обласканный королевой Викторией, сказал однажды: «Если бы люди знали о живописи столько, сколько знаю я, они бы не покупали моих картин». Правда, неизвестно кому это он сказал. Уж, наверное, не королеве и не почитателям своего таланта! Скорее всего, на склоне лет пописывал мемуары. Но чего не отнимешь – человек он был неординарный. Пример тому – история, которую мы вам сейчас расскажем...

Вызывает как-то раз к себе сэра Ландсира королева Виктория, показывает свой портрет и говорит: «Вот, друг мой, получила я в подарок от короля Италии сию картину. Мило, но мне кажется, что чего-то не хватает. Как считаешь?» Что может посоветовать анималист? Конечно же, сэр Эдвин принимается расхаживать у холста, щуриться, вскрикивать, делать пассы руками и в конце концов изрекает:

– Я бы посадил у Ваших ног грозного, но покорного пса.
– Вот и мне так показалось, – соглашается королева. – Может быть ньюфаундленда?
– Прекрасная мысль, Ваше Величество, – всплескивает руками художник. – Прикажете приступать?
– Приступай, друг мой. И загляни на псарню, подбери подходящую собачку.

Разумеется, как и всякому уважающему себя мэтру, сэру Ландсиру даже в голову не пришло идти к псарям и среди зловония, блох и собачьих «разборок» писать эскизы. Погрузившись в карету, анималист отправился к себе в мастерскую, открыл альбом с породами собак и «присобачил» за пару часов, не особенно вдаваясь в тонкости породы и окрас, к ногам Виктории милейшего черно-белого пса. Ну, а так как художником он был первостатейным, то и собака вышла на удивление. Мощь, грация, ум и преданность – все это было сложено у ног королевы. Далее осталось выждать десяток дней для солидности и везти работу ко дворцу.

– Интересная порода. Кто это? – удивилась королева.
– Ньюфаундленд, – чинно поклонился сэр Ландсир.
– О? Да были ли вы на псарне, друг мой? – рассмеялась Виктория.

Ну, каждый нормальный художник в данной ситуации начал бы рвать на себе волосы и клясться, что он «так видит», что это «преломление солнечных лучей» или «путь творчества» и так далее… Но нет! Сэр Эдвин Ландсир склонил седую голову и честно признался, мол, спешил угодить, посему и умоляет не гневаться! Разумеется, королева, на то она и королева – засмеялась, вызвала придворного псаря и приказала немедленно приступить к выводу сего милого создания, изображенного на полотне. А заодно поинтересовалась, не станет ли тот возражать, если новая порода будет носить его имя…

(Историческая быль)

Айнская собака и хитрые японцы

Д

ве тысячи лет назад айны жили себе припеваючи на острове Сахалин. Климат, конечно, не ахти какой, но люди они были закаленные. Намажутся тюленьим жиром, попрыгают в лодки и мчат наперегонки бить Морского Зверя. Орут, хохочут, лупят Морского Зверя веслами по толстым, блестящим бокам, а тот, ухмыляясь в усы, знай себе, переворачивается. А когда все устанут, Зверь нырнет в пучину и наловит айнам крабов да трепангов. Те вернутся домой – и давай пировать!

Но однажды кто-то из заезжих торговцев поведал, что на юге есть чудесная страна Япония, где зимы теплее, на деревьях растут плоды, а в полях колосится рис. Айнам собраться – только подпоясаться. Посадили в лодки жен, детей, собак и погребли. Через пару дней высадились на берегу острова Хоккайдо. Стоят в грязных, оборванных шкурах, переминаются с ноги на ногу. А навстречу им самураи в доспехах, гейши с намеленными лицами, ниндзя с мечами, рикши, буддийские монахи. И все в шелках да в жемчугах. Растерялись айны, поняли, что зря они, наверное, со свиным-то рылом…

– Извиняемся, – говорят. – Мы, вроде как, соседи ваши. Вот, погостить прибыли...
– Однако, – воротят носы японцы. – У нас, любезные, «бронзовый» век на дворе. Государственность, налоги, земледелие, новые технологии, феодализм не за горами. Что вы тут делать-то будете?
– А можно мы поживем немного, хоть тут, на бережку? Рыбку половим, поучимся у вас уму-разуму. И мы же не с пустыми руками прибыли, порядки знаем. Вот, собачек в подарок привезли.

Смотрят японцы, а собаки-то у гостей отменные. Мохнатые, сильные, глаза весело блестят. Задумались хитрые японцы, прищурились:
– Что ж, – говорят, – собачек возьмем, а вы живите, пока не надоест. Какой, кстати, породы песики?
– Породы? – растерялись айны. – Нашей, наверное. Айнской.

Вот откуда в Японии Айнские собаки. Прижились, дали большое потомство и живут в Стране Восходящего Солнца припеваючи. И называются теперь – Японские лайки.

(Древняя северная легенда)

Лапинпорокойра и политическая ситуация

К

огда режиссер В. Н. Журавлев снимал в 1945 году своего «Пятнадцатилетнего капитана», на роль собаки Динго ему предложили Лопарскую оленегонную лайку, которую аборигены называют Лапинпорокойра. Будучи на съемках документального фильма о Севере, ее привез с собой в Москву один из членов съемочной группы. Как истинная скандинавка, собака вела себя на съемках достойно. Выполняла все требующиеся от нее команды, без возражений прыгала с макета корабля в воду, не больно кусала за ногу негодяя Гэрриса, а заодно по ночам сторожила реквизит съемочной группы. Однако к концу съемок неожиданно выяснилось, что родиной сей актрисы является... Финляндия! На дворе, заметьте, 1945 год, и первый отдел «Союздетфильма» работает не покладая рук. А тут такой конфуз. А ну как прознают, что четверолапая героиня – представитель вражеской державы?! Разумеется, Василий Николаевич Журавлев рисковать не стал, все кадры с участием Лапинпорокойры были вырезаны, а ее на площадке заменило некое существо, в спешном порядке купленное вторым режиссером на местном базаре.

Добрейший души человек, Михаил Федорович Астангов, сыгравший в фильме роль работорговца Негоро, лично отвез несостоявшуюся актрису на вокзал, подошел к командиру одной из воинских частей и уговорил взять на воспитание умнейшую собачку – спокойную, послушную, ну само совершенство! При этом вручил на прощание конверт с командировочными и от себя лично – широкий ошейник с вышитой надписью «от НЕГОРО». За несколько дней пути ошейничек пообтрепался, буквы «от» исчезли. А еще через день лайку пришлось серьезно утихомиривать. Некий красный командир, прочитав имя на ошейнике, беззаботно свистнул и позвал: – Негоро, Негоро. Иди сюда.

– Нет, я не Негоро! Я Лапинпорокойра, знатная собачья дама! – пыталась объяснить собака, хватая офицера за обшлага шинели. Но где там – понимать собачий язык тот был не обучен. Так и доживала Лапинпорокойра свой век под мужским именем Негоро.

(Из истории советского кинематографа)

Ньюфаундленд и шутка императора Франции

26

 февраля 1815 года Наполеон I Бонапарт, взойдя на корабль, покинул остров Эльбу, чтобы через три дня высадиться на юге Франции и начать свои знаменитые Сто Дней правления. Оказавшись на борту, Император тотчас же потребовал перья, бумагу и чернила, после чего заперся в каюте и сутки не покидал ее. Окончив работу, бывший узник вышел на палубу. После липкой духоты каюты морской ветер, казалось, вдохнул в него новые силы. Император не знал, что ждет его на берегу: встреча со сторонниками, засада, безразличие толпы? Главное – чтобы поскорее что-нибудь началось. Его начинало бесить это бесшумное скольжение по бесконечному морю, и Наполеон нервно зашагал по выбеленным доскам палубы. Команда, видя, что Император не в духе, с утроенным усердием принялась за свою морскую работу – подтягивать паруса, полировать лафеты орудий и возиться со снастями. Казалось, всех одновременно охватил порыв деятельности. Всех, кроме огромного черного ньюфаундленда, самозабвенно спящего в тени одного из бортов. Бонапарт вплотную подошел к спящему псу и с минуту разглядывал его, покачиваясь с носка на пятку.

– Чей он, – не оборачиваясь, обратился Наполеон к пробегавшему мимо него матросу.
– Корабельный, мой Император, – вытянулся тот. – Держим на случай, если кто свалится за борт.
– О! И он бросится спасать?
– Специально обучен, мой Император!

Наполеон, легонько пнул пса в бок, и когда тот, встрепенувшись, поднял сонную башку, быстро прошел на нос корабля – в голову императора пришла забавная, как ему казалась, шутка. Ньюфаундленд лениво последовал за ним. Взявшись одной рукой за вант, Император резко пригнулся и сделал вид, что прыгает в море. Мгновение – и пес бросился за борт.

– Достать его, – скомандовал Наполеон.

Пока собаку вылавливали из воды, Император подошел к капитану и, не мигая, глядя ему в глаза, спросил:
 – Прикажи я, вы бы прыгнули?
– Не колеблясь, мой Император, – в глазах капитана тоже читалось нечто собачье.
– И что бы вами двигало? Страх или корысть? Отвечайте же! Только честно.
– И то и другое, – смутился от этого пронизывающего взгляда капитан. – И любовь к Вам, мой Император!
– Благодарю за искренность. – Наполеон минуту помолчал и добавил, как бы, про себя: – Значит, победим…

Днем позже на море разразился страшная буря, начался шторм. По иронии судьбы Император и впрямь свалился за борт. Но все тот же ньюфаунденд вытащил утопающего из воды, чем на самом деле спас жизнь Бонапрту. В одном лишь ошибся Император: этот поход не принес ему ни славы, ни победы – впереди была пожизненная ссылка на острове Св. Елены.

(Историческая быль)

Муди и корсарские войны

Р

обер Сюркуф – известный французский корсар периода наполеоновских войн, ирландец по происхождению, получивший прозвище «Собачий Барон», был одним из немногих пиратов, сумевших в начале XIX века повторить блистательную карьеру Фрэнсиса Дрейка. В первый же год своей карьеры – 1795-й – на паршивенькой 4-пушечной шхуне «Эмилия» Сюруф захватил английский корабль «Пингвин», голландские «Рассел» и «Самболасс», 26-пушечный крейсер «Тритон» (мелкие торговые суда не идут в счет). Секрет успеха 22-летнего капитана невероятен и прост – собаки Муди! На верхней палубе его шхуны в просторных стальных клетках постоянно находились два десятка этих свирепых псов. Муди слушались только Сюркуфа… Заметив на горизонте добычу, пираты зажигали в трюме промасленные канаты и подавали сигнал бедствия. Но как только обманутые спасатели становились борт о борт с «Эмилией», оттуда перебрасывались доски и по ним на обреченный корабль врывалась стая дьявольских псов…

Со временем Сюркуф обзавелся достойным фрегатом, а к 1810 году командовал целой флотилией каперов. Однако прозвище «Собачий барон» приклеилось к нему на всю жизнь. Умер он в 1827 году в окружении детей и родственников, будучи одним из самых богатых и солидных судовладельцев Франции. На его могиле в городе Нанте выбита строка «Все во имя Франции!» и отпечаток собачьей лапы Муди – как подпись…

 Лилия ВИШНЕВСКАЯ,

Прочитано 542 раз
Лилия Вишневская

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Украина
04080 Киев
ул. Тульчинская, 9-Б
Главный редактор : Сергей Чижиков

https://twitter.com/zoo_sv

Статистика



Просмотреть полную статистику

Журналы

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER