Архив журналов





Хочу сразу предупредить: моя история не для слабонервных. Мы привыкли называть домашних животных «любимцами», «четвероногими друзьями» и «братьями нашими меньшими», иногда абсолютно забывая о том, что в первую очередь они звери, в которых дремлет дикая суть...

ZOO•БИЗНЕС №9-10/2016

В

моей жизни произошли определенные перемены. Во-первых, я уволился из государственной службы, где работал функционером, днями шлифуя отчеты и выполняя планы по протоколам и штрафам. Во-вторых, подался на вольные хлеба – перешел на частную ветеринарную практику. Конечно, миллионного оборота не было, но на масло к хлебу вполне хватало. Основным же переломным событием был развод с женой. Естественно, если дело дошло до разрыва, то выяснять причины, кто прав, кто виноват, не имеет смысла: разошлись бы, как в море корабли, и ладушки. Но вот незадача: несмотря на то что потомством мы так и не обзавелись, бывшая пожмотилась и подала в суд на раздел имущества. Прожили мы с ней всего-то несколько лет и кое-чего, конечно, нажили. Но «барахло» и даже обстановка в доме ничего не стоила. Старенькая, хотя и еще довольно живая «копейка» досталась мне от отца, Царство ему Небесное, еще до супружества. С домом
ситуация была посложнее. Он тоже достался мне по наследству, но с одним маленьким условием. На дом после смерти отца было несколько претендентов: я, мой родной брат и дядя по отцовской линии. С братом уладили без проблем – он написал отказную в мою пользу. А вот с дядей... Когда он, моряк дальнего плавания, отнюдь не бедный и нуждающийся человек, специально приехал для оформления документов, я угождал ему, как мог. Но после недельных переговоров, которые производились исключительно за щедро накрытым столом в присутствии пышногрудых барышень, он великодушно заявил: «Дорогой племянник, мне чужого не надо, но одну треть моего, пожалуй-ста, выплати». Полную сумму я выплатил, соответственно, оформил дом, будучи женатым. А уж супруга совершенно справедливо потребовала половину от стоимости дома.

 

Но был еще один момент, который мы обрели в браке – пес. Ротвейлер по кличке Рей. Мы его взяли щенком, вырастили и воспитали в лучших традициях собаководства. И в результате рядом с нами жил настоящий друг, который мог не только охранять или выполнять дешевые трюки с тапочками – он дополнял нашу жизнь чем-то теплым и настоящим. Даже когда отношения с моей зазнобой были натянутыми, он это чувствовал и протестовал тем, что тупо не общался с нами обоими. Сейчас я понимаю, что для Рея, как для личности, мы оба были дороги, он предчувствовал разлуку и, видимо, это его угнетало. За него, между прочим, тоже была выложена довольно крупная сумма «зелеными», и теоретически бывшая могла заполучить «нажитое», но суд это проигнорировал, а сам ротвейлер ее абсолютно не интересовал. Пес остался со мной.

В нашем городке все друг друга знают, и ветеринарный бизнес был довольно специфичным. Заработка мне, в общем, хватало, к тому же серьезным подспорьем были знаком-ства с нужными людьми, но для того чтобы выплатить долги по разделу после развода, такого расклада явно было маловато. Оставив дом и Рея под присмотр соседке, я подался на заработки в более «рыбные места».
Таким «рыбным местом» оказалась клиника в областном центре. Брали туда в любом случае на должность санитара, несмотря на диплом и «наградной лист», а уже потом смотрели, на что человек способен. Я умышленно взял две ставки. Чтобы не париться по поводу найма жилья, работал практически круглосуточно, получая три дня выходных после четырех дней беспрерывной работы. Поскольку я как специалист имею богатейший опыт, быстро проявил себя и через недельку был переведен в фельдшеры с неплохой, хотя и фиксированной, ставкой.

А вот домашние дела у меня не ладились. Соседка, женщина ответственная и понимающая, по каким-то причинам не находила общий язык с Реем: пес мчался к ней с целью пообщаться, но это пугало соседку, и она кормила его через щель в заборе. Рей от скуки начал агрессивно лаять на все, что движется мимо его владений, жутко выть по ночам, но самое страшное – он усердно рыл подкопы не только под домом, но и под заборами. Рей был довольно крупной псиной, и если бы он вырвался на волю, то мог устроить небывалый террор на нашей тихой улочке.

Надо было что-то решать. Обращаться за помощью к бывшей было унизительно и мало перспективно: она в очередной раз загнобила бы меня или развела на бабло за услугу. Брать пса с собой вообще нереально – я мог бы уделить ему внимание только за счет сна, да и шеф вряд ли одобрил бы такого питомца у себя в клинике. Кроме того, ясно как Божий день: убери я Рея, мой двор, да и дом тоже, стали бы кормушкой для местной босоты и приютом для нариков. Пришлось соригинальничать.

Настал момент воспользоваться связями во «внутренних органах». Менты мне дейст-вительно помогли, хотя и довольно своеобразно. Когда я им описал ситуацию, первое, что они спросили, есть ли у меня летняя кухонька или более-менее подходящая для проживания лачуга. Предложение состояло в следующем: они подселяют ко мне домой одного человечка, который будет присматривать за домом и развлекать мою «собачонку». На кандидатуру смотрителя предлагался некий, неопределенного возраста, мужичок – Кестон, сложной судьбы человек, без пяти минут бомж, типа завязавший с алкоголем, не запятнанный воровством или разбоем, чудом сохранивший крохи человеческого достоинства. Несмотря на то что в райотделе он состоял на каком-то там учете, в общем был вполне адекватным товарищем. Я не был в восторге от данного ноу-хау, но других вариантов не было, тем более что милиция обещалась присмотреть и за Кестоном, и за моим домом. Последнее слово было за Реем.

Когда Кестон при моем сопровождении зашел во двор, Рей бросился к нему. Не дожидаясь «горячей» встречи с «радостным» ротвейлером, Кестон снял свою затасканную ушаночку и швырнул ее в сторону. Следующие пять минут Рей упоительно рвал шапку, как обезьяна газету, и абсолютно не интересовался гостем. Я был сражен таким приколом, но еще больше меня поразило то, что Рей не проявлял агрессии к потенциальному постояльцу. Кестон оборудовал себе под жилье заброшенную баню, навел элементарный порядок во дворе после беспредела, который устроил мой четвероногий друг. Немаловажным было и то, что он ладил с Реем: не боялся его и мог отвлечь какой-то нехитрой забавой. Говорить с Кестоном было очень тяжело, так как круг его интересов был где-то между «поспать» и «пожрать», а позитив за-ключался в том, что он был мастеровит, чему особенно радовалась соседка, которой в хозяйстве хронически не хватало мужских рук. Когда я звонил ей и справлялся о том, как обстоят дела, только и слышал об очередных «тимуровских делах» пионера Константина, но в то же время определенные предубеждения к нему, как к бомжу, она сохранила.

За пару дней я убедился, что Кестон годится в сторожа. Мне со спокойной душой можно было отправляться на заработки.

Мое продвижение по карьерной лестнице было очень стремительным: спустя месяц стал старшим на приеме – на тот момент это оплачивалось как 20% от выручки, а это, я вам скажу, открывало мне широкий путь к освобождению от долга «перед Родиной». Вообще, только отрабатывая долг, пусть даже такой, как в моем случае, начинаешь понимать настоящую цену каждой минуты свободы: будет ли это простая прогулка в магазин или сидение на лавочке под пихтами во внутреннем дворике, открываешь для себя, как в действительности мало надо в жизни. Даже такие простые вещи – сон на кушетке в перерывах между операциями, горячий душ с ароматным мылом, чашечка пряного кофе с еще горячей булочкой – могут быть вершиной кайфа. И все эти понты с золотыми цепями и модными шмотками выглядят смешно, а вот выздоровевший после виртуозной операции «Тузик» и искренняя благодарность посетителей доставляют истинное наслаждение.

После каждой вахты я ездил на побывку домой. Кестон и Рей справно отпугивали нежеланных гостей, все было чинно и спокойно. Но все изменилось в один момент. Где-то на второй день «вахты» позвонила взволнованная соседка. «Я же говорила, – трещала она в телефоне, – что бывших алкоголиков не бывает...». Короче, запил мой сторож. Я к таким раскладам был готов, сразу же позвал на помощь доблестную милицию. Была произведена разъяснительная работа, меня успокоили, что ситуация под контролем. Второй звонок меня застал уже в автобусе, по дороге домой. Соседка городила всякую чушь и умоляла срочно приехать.

Трудно, да и надо ли описывать то, что я застал у себя во дворе. Первое, о чем пожалел – что по привычке потрепал морду Рея, который радостно выскочил мне на встречу. Потом увидел Кестона, точнее, его тело, которое лежало среди двора. Ступор, который охватил меня после увиденного, был такой глубокий, что я не мог оторвать взгляд от этой жути. Скажу одно: если бы тело было вообще без головы, это выглядело бы не так шокирующее, как вид обглоданной людской плоти.
В реальность меня вернул старина Рей, коснувшись мордой к моей обмякшей руке. «Фу, Рей, фу! Плохая собака! Что же ты наделал!» – на полном автомате я вычитал собаку, а потом, как бы опомнившись, закрыл его в бане.

А дальше закрутилось. Вызвал милицию, освидетельствовали факт смерти. Позже, в морге, паталогоанатом меня успокоил тем, что смерть Кестона была внезапной, он даже не успел руки из карманов достать – классический обширный инфаркт, так что пес не мог убить несчастного. Скорее всего, Рей «приложился» к трупу позже, когда проголодался. Мой старый знакомый следователь попытался объяснить, что пес тут вообще не при делах, мол, у него были смягчающие об-стоятельства, да и факт ненасильственной смерти подтвержден. Я это все понимал и в душе полностью оправдывал Рея, но, зная, что он зашел за грань, я не мог относиться к нему равнодушно.

Мне было очень тяжело. Хотелось убежать от всего этого, но разные вопросы, как густая путаная сеть, сковывали сознание. «Почему так случилось? Кто виноват? Что делать?» – беспокойно крутилось в голове. Сейчас, казалось, любая из моих проблем просто безвинная шутка судьбы. Если бы я вовремя на- кормил пса... если бы не оставил его с этим сомнительным типом... если бы не надо было ехать на заработки... если бы не разводился... Я виноват. Надо было все-таки просить, умолять бывшую взять Рея к себе. Надо было брать Рея с собой, чего бы это ни стоило. Надо было что-то, самую малость, делать по-другому. Сейчас уже поздно умничать и посыпать голову пеплом. Мой красавец Рей, хоть и домашний пес, но проявил свою звериную сущность, и Бог его знает, вдруг он сделал какие-то неправильные выводы. Жить и видеть в псине зверя, который способен на такое – оказалось невозможным испытанием для моей человеческой сущности.

Процедура эвтаназии достаточно часто воспроизводилась мною к безнадежно больным животным, однако умертвить верного мне пса собственноручно я так и не смог. В очередной раз пришли на выручку мужики из милиции – меткий выстрел из табельного оружия навсегда успокоил Рея...

Василий УСАТЕНКО,
врач ветеринарной медицины

 

Прочитано 41 раз
Василий Усатенко

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Украина
04080 Киев
ул. Тульчинская, 9-Б
Главный редактор : Сергей Чижиков

Статистика



Просмотреть полную статистику

Журналы

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER