Архив журналов






«Из пункта «A» в пункт «В» отправился велосипедист...» – так звучит классическая школьная задача, которая элементарно решается в два действия. Но в жизни мало знать, откуда и куда отправился человек, есть еще очень много других обстоятельств, которые невозможно определить числом из-за чего задача навсегда остается нерешенной...

ZOO•БИЗНЕС №7/2014

П

оздней осенью, из одного села в другое, по бесконечной дороге отправился верхом на поскрипывающем велосипеде для выполнения своей благородной миссии ветеринар Василий. Расстояние в 12 км по накатанному пути велосипедист может преодолеть минут за 40. Зная, что его ждет грунтовая степная дорога, которая то проваливается на дно оврагов, то поднимается по крутым склонам, а в некоторых местах искалечена гусеницами трактора или утоплена невысыхающими лужами, Василий отмерил себе ровно час. Проверив нехитрое снаряжение (санитарная сумка с традиционными медикаментами и вакцинами, стерилизаторы с иглами и шприцами), подкачав шины и проверив крепления элементарных механизмов, он отправился в путь.

В ветеринарной работе есть несколько нюансов, которые необходимо выполнять в любом случае. Например, при исследовании крупного рогатого скота на туберкулез используется так называемый метод аллергических реакций. При этом животному на предварительно выстриженный участок тела на шее вводят специфический токсин туберкулин. Здоровый, свободный от туберкулеза, организм практически не отреагирует на это, но если очаг заразы уже тлеет в организме, на месте введения будет видна характерная реакция, по которой и выявляют больных животных. Для точного определения необходимо выдержать между инъекцией и так называемой читкой ровно 72 часа.

Василий спешил на читку реакции на туберкулез у крупного рогатого скота в один из забытых хуторов. Выехав из дома, он с приятным удивлением отметил, что ветер будет дуть ему в спину, значит, доедет он намного быстрее. Под горку поднялся, толкая велосипед, но как только дорога при выезде из села выровнялась, он привычно перекинул ногу через раму и, оттолкнувшись, нажал на педали. Благодаря попутному, хоть и холодному, северному ветру выбоины на дороге почти не чувствовались, и велосипед просто скользил, унося вперед наездника. Ехал он с такой скоростью, что обгонял беспризорные листья, которые гонял по дороге ветер. Мимо мелькали голые после осеннего листопада лесополосы, распаханные и проросшие озимыми поля. Попадались и осиротевшие нивы, на которых чернели остатки подсолнуха и кукурузы в пожелтевших зарослях бурьянов, до которых так и не дошла вспашка. Приходилось пересекать и осколки полудиких степей, украшенных седым ковылем, среди которого серыми тенями металась живность: фазаны, сороки, зайцы и лисицы. Заманчиво горели облитые красными ягодами кусты боярышника и шиповника, как громадные ежи, ощетинивался терновник. А в темном небе над всем этим, несмотря на ветер, кружили черными пятнами одинокие орлы и шумные полчища ворон.

Асфальтная дорога вела прямо к конечному пункту назначения. «Спартак» – это единственное слово, которое можно было прочитать на громадном бетонном придорожном столбе при въезде в небольшой хутор. Когда-то здесь процветало колхозное животноводство: была молочно-товарная ферма, просторные корпуса для животных, большое поголовье сытых коров и резвого молодняка и, конечно же – люди, которые трудились, не задумываясь, что все может быть по-другому. История сделала неожиданный виток, и все изменилось. Колхозная мощь рассыпалась, как трухлявый пень, все поголовье, даже дойных коров, сдали на мясо, ферму разворовали по кирпичику, люди спились, обнищали и разбрелись по окрестным селам, остались самые отчаянные. Там, где когда-то было сосредоточено чуть ли не 500 голов крупного рогатого скота, сейчас не насчитывалось и пятидесяти, да и те ютились по частным подворьям двух реденьких улиц.

Василий занимал громкую должность – «участковый врач ветеринарной медицины», и хутор Спартак был всего-навсего одним из восемнадцати населенных пунктов, которые ему надо было курировать во время своей работы. Естественно, что приходилось брать себе в союзники местных ветеринаров, которые пока еще оставались по селам. Такие помощники ждали его и сейчас. Виктор Андреевич – пожилой, предпенсионного возраста мужик, заметно прихрамывающий на правую ногу. Всю свою трудовую деятельность он проработал главным ветеринарным врачом огромного хозяйства, где были коровы, овцы, свиньи и даже птица. Поскольку все ушло на убыль, он стал временно безработным – с перспективой уйти на пенсию животноводом, а тем более ветеринаром, вряд ли представится возможность. Но авторитет и богатейший опыт в своем ремесле, полученный при работе на престижной должности, позволяли ему подзарабатывать на вызовах. Анатолий – коллега Виктора Андреевича, друг и соратник, лет на десять моложе, но уже со значительной плешью на голове. Серия неудач на заре профессиональной деятельности заставили его работать крайне осторожно, всегда ориентироваться на своего старшего товарища, который был больше другом, чем начальником. Многочисленные трудности и проблемы, которые доводилось решать двум товарищам, сплотили их, практически побратали. Все их знали, как закадычных друзей, добросовестных трудяг, которые иногда любили хорошенько покутить.

Они сидели в бричке-одноколке, припасая коня на окраине дороги и о чем-то оживленно беседовали, смеясь и размахивая руками. Увидев Василия на велосипеде, они, приветствуя его, добродушно подшучивали.

– И сколько сена ест такой конь? – перекрикивая ветер, обратился старший товарищ.

Василий, пожимая руки приятелям, не оставался в долгу, отвечая на шутку.

– Сена он не ест, а вот сало и колбаса улетают на раз! – и велосипедист показательно похлопал себя по наметившемуся под курткой животу. – Ну что друзья, приступим?

Это мероприятие проводилось не первый раз, каждый знал, что делать. Виктор Андреевич брал в руки нехитрую опись и с важностью уездного писаря делал отметки в черновых списках. Анатолий растворял вакцину против сибирской язвы и готовил шприцы, а Василий вооружался очень хитрым прибором – кутикуломером, с помощью которого, собственно, и проверяли реакцию (утолщение кожной складки – прим. авт.) на месте введения туберкулина.

Подворный обход – довольно утомительная и в тоже время интересная процедура. Ветеринар не просто осматривает животных, констатирует результаты исследований и делает вакцинацию. Он вынужденно окунается в жизнь каждого двора, каждой семьи. Сразу становится понятно, где сварливая жена и безмерно терпеливый муж, где одинокая старушка и сочувствующие соседи, где овдовевшая мать-одиночка и трое непослушных детей... И отношение к коровам-кормилицам разное. У одних коровы стоят в загаженном стойле и вздрагивают от малейшего шороха, отмахиваясь мокрой от навоза кистью хвоста. С потолка на них свисает рваная занавесь из пыльной паутины, пол зияет щелями и ямами, осыпавшаяся штукатурка оголяет угловатый ракушник. Все это освещает либо замусоленная тусклая лампочка на гнутом проводе, либо солнечный свет, протискивающийся через маленькое окошко, стекла которого основательно засидели мухи. К сожалению, таких большинство. Но иногда встречаются благоухающие от ослепительной побелки и усыпанные душистой соломенной подстилкой сарайчики с тучными, флегматичными коровами в них.

Как ни странно, все развивается по одному сценарию. Быстрый осмотр, молниеносная инъекция и продолжительный разговор с хозяевами, которые пытаются задать умные вопросы и получить умные ответы, на которые ответить могут сразу целых три ветеринара. Многолетний опыт показал, что такие консультации никогда не находят применения в жизни. Но попался двор, где было значительное отступление от обычного расклада. Пожилой хозяин, сухопарый дедушка, осторожно ступающий короткими шагами, вышел навстречу ветеринарному патрулю.

– Я вас приветствую, – поднял он открытую ладонь, стоя у калитки. – Я уже посмотрел: у меня порядок.

Виктор Андреевич и Анатолий с искренней улыбкой пожали дедушке руку. Пока они обменивались традиционными «ну как вы тут, как мы там», Василий, несмотря на заверения хозяина, прошмыгнул в сарай. А когда вышел, Анатолий прошептал:

– Это ж дядя Ваня Ергий, он всю жизнь ветеринарным фельдшером у нас проработал.
– Быстрый ты, молодец! – хриплым голосом окрикнул Василия дед Ваня. Лицо его было серым, укрыто морщинами, но озарено такой неподдельной улыбкой, что Василий улыбнулся в ответ.
– Вы когда закончите, приходите ко мне, – по-отцовски обратился ко всем дед Иван и в шутку погрозил пальцем.
– Ну, Федорович, это ж законно! – разведя руками, ответил Виктор Андреевич.

Как только Василий вышел из последнего коровника, слава Богу, не найдя ни одной «туберкулезной» коровы, Виктор Андреевич и Анатолий крикнули в один голос: «А теперь к Ергию!».

Шумная компания завалила в тесноватый дом деда Ивана. Виктор Андреевич и Анатолий были в этом доме не однократно, наверное, это давало им право, не снимая обувь, пройти на кухню. Василий последовал их примеру. Тут же, в тесной кухоньке, были сброшены обгаженные «благодарными» коровами фуфайки и нахоложенные на ветру картузы.

– Замерз, как на морском дне! – заявил, засмеявшись, Виктор Андреевич, усаживаясь за низенький кухонный стол.

Странным образом отреагировал на эту фразу дед Иван: лицо его напряглось, в слезящихся стариковских глазах мелькнула искорка гнева, он даже подался в сторону собеседника.

– Я б тебя согрел! – вдруг угрожающе выкрикнул дед Иван и плюхнулся на скрипучий стул. Фраза была брошена с такой ненавистью, что Василий невольно ужаснулся, в то время как два его спутника громко и добродушно рассмеялись...

Рассказ первый

В холодных зимних сумерках ветеринар Виктор запрягал своего Орлика – он собирался выехать на утреннюю дойку коров молочной фермы «Спартак». Вместе с морозом на голую землю опустился густой, студеный туман, который сделал всю действительность молочным киселем. Сейчас было полшестого утра, светать еще и не собиралось, а на ферме уже полным ходом шел сбор молока, и у Виктора были все шансы опоздать на важный утренний обход. Именно на утреннем обходе ветеринар узнавал, кто чем заболел и кому нужно помочь. Обычно этим занимался ветфельдшер дядя Ваня, но его, к сожалению как более опытного откомандировали на кошары, дежурить при окотах овец.

Виктор выехал из домашнего двора и погнал галопом своего коня. «Черт меня дернул, – думал он, – выучится на ветеринара. Был бы агрономом, хоть зимой отоспался бы. То утренняя дойка, то вечерняя, то днем среди степи дорежут какую-то скотину, то среди ночи кто-то не может разродиться...» Верный скакун так хорошо знал дорогу, что даже в густом тумане угадывал, где добавить ходу, а где перейти на осторожный шаг. Выехав за село, Орлик перешел на быструю рысь и больше не замедлялся, как бы понимая переживания хозяина. Виктор тем временем почувствовал, как сквозь стеганую фуфайку, через валенки и туго намотанные портянки, даже, через нос и глаза в его тело коварно проникает мороз. Желая быстрей добраться до фермы, он ударил вожжами Орлика, после чего тот перешел на легкий галоп. Дорога опустилась в глубокую балку, и Виктор почувствовал, что воздух на дне балки значительно морознее, чем на склонах. Ветра не было, но от движения создавался поток воздуха, который все больше леденил ездока. Виктор попытался рукой согреть нос, но, прижав пальцами ноздри, отчетливо услышал, как в них скрипнул лед. Ударив ногой об ногу, он не почувствовал обеих ступней.

Надеясь согреться, несколько раз с размаху похлопал себя по спине ладонями, но от этого только последнее тепло ушло из-под одежды.

– Ну, Орлик, спасай! – отчаянный крик раздался в туманной темноте.
– Ф-ф-р-р-р, – спокойно и уверенно прозвучало в ответ.

Орлик остановился. Непонятно куда Виктора доставил верный скакун, но это была явно не ферма. Виктор на задеревеневших от мороза ногах слез с подводы. Накрывая спину Орлика старым обтрепанным одеялом, он удивился, что тот был мокрый от пенного пота. Слабый огонек наметился в кромешной тьме. Виктор пошел на источник света, им оказалась лампочка у входа в дом. Навалившись всем телом на дверь, он ворвался в коридор. Мало чего соображая, замерзающий путник, в кромешной тьме вытянув руки вперед, нащупал печь и тут же прильнул к ней всем телом, жадно вдыхая теплый воздух жилища. Сквозь приступ трясучки Виктор сообразил, что печка была постывшей. В этот момент комнату озарил тусклый свет ночника на стене в виде трех тюльпанчиков.

– Ты что там делаешь!? – перепуганный женский голос прозвучал в сумерках.

Виктор попытался что-то сказать, но горло свела судорога, а зубы только кусали непослушный язык. Преодолевая судорожную дрожь, он пошел к «тюльпанчикам», сбрасывая на ходу обледеневшую фуфайку. Его ставшие узловатыми руки наткнулись на что-то теплое, даже горячее.

– Витя, ты что, с ума сошел? – крикнула тетка Федора, пытаясь отвести схватившие ее руки в сторону, но замерзающий уже обнял ее мертвой хваткой и повалил на кровать...

Первая мысль рассыпалась в голове, как упавшая сосулька: «Почему пекло представляют обязательно с котлами кипящей смолы? Может, там стоят холодильники с жидким азотом». Он продолжал дрожать, но уже не так изнурительно и безнадежно. Тетка Федора смирилась со своей участью и по-матерински прижала к своей груди свернувшегося калачиком Виктора. Она теплом своего тела быстро согрела Виктора, но ее страшно пугал риторический вопрос: «Что скажут люди?»

Супруг, дядя Ваня, был ярый ревнивец и несмотря на возраст не прощал супруге ни разговоров, ни знаков внимания от представителей противоположного пола. А тут вдруг в ее постели оказался другой мужчина!

Как только отогревшийся страдалец ослабил свои объятия, тетка Федора выскользнула из постели. Прошло не больше получаса, как печь была растоплена, а Виктору прямо в постель был предложен стакан горячего вина с медом и перцем. Несколько глотков приторного зелья сделали чудо: пальцы на ногах и руках стало пощипывать, дыхание наполнилось теплом, нос и уши залило жаром. Только сейчас он обратил внимание на то, что лежит в постели одетым, хотя и без валенок.

– Только бы Иван ничего не узнал, он у меня такой ревнивец, – с неподдельным ужасом произнесла тетка Федора, забирая пустой гранчак из рук Виктора.

Как только он перестал дрожать, перепуганная хозяйка выгнала визитера и умоляла, чтобы все происшедшее осталось в тайне.

Возможно, благодаря густому туману никто из жителей села не заметил, что подвода Виктора стояла во дворе Ергия, когда хозяина не было дома. Виктор впопыхах стянул покрывало с Орлика и, закутавшись в него, подался на ферму. Конечно же, на дойку он безнадежно опоздал, но никто не заболел, из-за чего отсутствие ветеринара не заметили.

Уже по дороге домой, когда легкий хмель после импровизированного эликсира тетки Федоры развеялся, он вдруг осознал, что произошло. Среди степной дороги, по-прежнему укрытой серым туманом пасмурного дня, он остановил вяло плетущегося Орлика, обнял его мокрую морду и расплакался.

Прошло несколько дней. Виктор, благодаря принятым мерам, был здоров. Разве что легкий насморк и привычка чрезмерно тепло одеваться остались у него после происшедшего. Но он не смог хранить тайну...

Компания разместилась в тесной кухне, вся обстановка в которой состояла из двух кухонных столов: один был заставлен кастрюлями и банками, а другой выставлен на середину и окружен табуретами. Печь, звучащая от треска сучковатых дров и излучающая густое тепло, привносила уют в эту простую обстановку. Потребовалось всего несколько минут, чтобы на столе появились квашеные огурцы и капуста, почерствевший, но еще достаточно аппетитный хлеб домашней выпечки. Мелкая тюлька, залитая маслом и пересыпанная нарезанным кольцами луком, и булькающая, разогретая сковородка жареных яиц на сале, завершали гастрономическую композицию.

– Угощайтесь ребятки, – дружелюбно произнес дядя Иван: одной рукой поставил на стол стаканчики, а другой разлил первые «по сто».
– Извините, я не буду, – заявил Василий, отставив в сторону положенную ему стопочку.

На секунду все молча замерли и устремили взгляды на Василия, тот, не дожидаясь, объяснился: – Я за рулем, – для убедительности он даже расставил в стороны руки, будто держится за руль велосипеда.

– Ради Бога,– дядя Иван водрузил бутылку в центр стола, – колхоз дело добровольное, нам больше достанется!
– Это точно! – поддакнул Виктор Андреевич, а Анатолий весело махнул рукой.

Закусив первую ходку, Виктор Андреевич продолжил...

– Когда дядя Ваня услышал это первый раз, я еле успел от него убежать, потом еще дня три издалека с ним здоровался. А тетке Федоре, наверное, досталось!
– Я, сколько с ней живу, ни разу на нее руку не поднял, но если бы я вас тогда застукал, два трупа было бы точно, третий, возможно, тоже.
– А кто третий? – с удивлением спросил  Василий и откусил квашеный огурец.
– Честно говоря, Орлик во всем виноват...

Виктор Андреевич и Анатолий рассмеялись так, будто бы услышали старый анекдот.

– Ну и сел бы ни за что! – раскрасневшийся Виктор Андреевич пододвинул стопку в сторону дяди Ивана.
– И сел бы, я тюрьмы не боюсь! – почти выкрикнул дядя Ваня, наливая очередную стопку.

Два товарища вновь добродушно хихикнули, а Василий не совсем понял почему.

– Потому что я там был... 

Василий Усатенко,
врач ветеринарной медицины

Прочитано 283 раз
Василий Усатенко

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Статистика



Просмотреть полную статистику

ЖУРНАЛЫ

 

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER