Архив журналов






Написано на основе рассказов Василия Рахова, уроженца села Новая Пристань, Вознесенского района, Николаевской области

С

овременная цивилизация была построена, отвоевана, защищена и накормлена человеком, который держал под уздцы лошадь. Те народы, которые не смогли оседлать скакунов, не смогли захватить и первенство власти. Оленьи упряжки, собачьи тандемы, повозки запряженные яками или быками, боевые слоны и навьюченные верблюды – все они проиграли тысячелетнее состязание лошадям. И несмотря на то что электрические приводы и двигатели внутреннего сгорания удовлетворяют большинство жизненных потребностей человечества, есть места, где тягловая лошадь остается незаменимой рабочей единицей.

ZOO•БИЗНЕС №5/2014

 

Давно уже дороги закатаны под асфальт, карбюраторные и дизельные монстры побеждают грузы и расстояния, небеса разверзают рокочущие сверхзвуковые устройства реактивной тяги, и даже водную гладь безжалостно кромсает высокооборотный винт, но в селе Новая Пристань все было чуть-чуть по-другому. Если ехать по шоссе, то огромное село практически остается незамеченным: можно рассмотреть всего несколько домов, скифский курган и большое кладбище. Но если свернуть с дороги, то оказывается, что немалое селение раскинулось на крутом берегу Южного Буга. Все улочки как бы путаются, то взбираясь по крутым, глинисто-известковым склонам, то стремительно скатываясь к прибрежной черте, утопая в бурьянах и камышах. Ни о каком асфальте речи быть не могло – его просто смывало паводком или талыми водами. В некоторых местах на дорогу пробивалась так называемая подшкурная вода солончаков, из-за чего даже в самую жару на проезжей части сохранялось коварное болото. Для того чтобы хоть как-то укрепить путь, на него каждый год навозились машины ракушнякового щебня, который либо утопал в вязкой глине, либо уходил с осадками к Бугу. Конечно, местные жители научились преодолевать все проблемные места не только пешком, но и на всех остальных видах транспорта. Чемпионом по проходимости была нехитрая лошадиная упряжка. Лошадь без проблем доставляла грузы, в то время как машина с прицепом только угрожающе буксовала под горку. Подвода легко загружалась сеном на склонах, в то время как грузовик мог просто опрокинуться. Кони не боялись болота и гололеда, знали дорогу домой, в случае необходимости с одинаковым успехом помогали обрабатывать огород, заготавливать дрова, подвозить воду и при этом сами находили себе еду и водопой...

Новые веяния времени не обошли стороной Новую Пристань, и жители потихоньку обзаводились мотоциклами, грузовыми мотороллерами и легковыми автомобилями. Когда Сидору удалось накопить деньги, он, не задумываясь, купил себе «Жигули» броского цвета шестой модели, с тонированными стеклами и маленьким пробегом. Такой автомобиль в то время даже для города был небывалым шиком, а для села и подавно. Но красавицу машину было жалко гробить по сельскому бездорожью, да и пахать она не могла, и грузы транспортировать не получалось. Поэтому Сидор, как и прежде, шел по соседям и просил лошадь на прокат. Но конюхи не простили ему хвастовства и при любом удобном случае ставили в упрек и зло подшучивали, что он вместо лошади с подводой взял себе легковушку.

– Вот послушай меня, – говорил Сидору дед Воробей, когда они в очередной раз по-дружески оприходовали магарыч за прокат кобылы, – ты возьми молодую кобылу, тягловую и послушную. Воспитать мы ее сможем, к упряжи приучим. Какую-то недельку проходит с моим Рекрутом в паре. А там покроешь ее, еще и навар поимеешь. А главное – не будешь никому ничего должен.

Нравоучения Деда Воробья дразнили самолюбие Сидора, но все деньги ушли на машину, и даже если бы он захотел купить лошадь, все равно не смог бы. Бедняга, как мальчишка, которому не досталась облюбованная игрушка, злился на весь мир, от чего напивался до чертиков. Но даже в алкогольном бреду ему виделась такая желанная кобыла. Он чувствовал ее бархатные губы у себя на ладони, слышал удары копыта о землю, густая грива цеплялась за щетину на его щеках, даже заглядывал в ее обворожительные глаза. Когда приходил в себя, вопил от досады, что он безлошадный.

Однажды, проезжая через соседнее село, он увидел ее, ту единственную на весь мир кобылу, которая должна была принадлежать только ему и никому больше. На лугу паслась лошадь в безумных серых яблоках, с длинной белой гривой, которая свисала на всю длину шеи, с мощным крупом, стройные ноги пружинили даже во время простого шага. Когда Сидор и Зорька встретились взглядом, кокетливое ржание кобылы слилось с эмоционально-ласкающим мужицким матом. На удачу Зорька была двухгодовалой кобылой, хозяева которой действительно ее продавали.

Терпеть безлошадье дальше не имело смысла. За один день Сидор продал бычка, взял в займы деньги у мудрого деда Воробья и отправился на смотрины. До этого Сидору, несмотря на богатый опыт конюха, никогда не приходилось оценивать лошадей. Если бы это была машина, он бы посмотрел на спидометр, открыл капот, послушал работу двигателя, проверил коробку передач, порулил бы на большой скорости. А что ему делать с этим ангельским созданием?

– В упряжи ходила? – спросил Сидор хозяина, заглядывая кобыле в зубы.

Хозяин почесал затылок, поправил замусоленный картуз и, вздохнув, ответил.

– Подпрягал к матери, но сама она ходить еще не будет – сильно рвет.
– Ногу дает?

Хозяин подтянул мешковатые штаны на выступающий живот и, оживившись, подошел к кобыле.

– Это да! Мать ее, дура еще та, ногу никогда с первого раза не дает! А Зорьку я воспитал как для себя.

Конюх скомандовал: «Ногу!», и кобыла тут же задрала переднее копыто. Он коснулся крупа, и лошадь тут же подняла заднее копыто. Хозяин с гордостью зажал копыто коленями и посмотрел на покупателя. Сидор был поражен такой выучке, но виду не показал. Смотрины продолжались еще долго. Хозяин хвалил кобылу как мог, а покупатель искал погрешности, за которые можно сбить цену. И вот, когда хозяин подпряг Зорьку к матери и привел ее к новому дому, опустив слезящиеся глаза, признался:

 – Да я ее для себя воспитывал, хотел старуху продать. Но жаль мне ее. Норовистая она, гордая, кто ее кроме меня терпеть станет...

Зорька на удивление быстро привыкла ходить в упряжи, для этого даже не понадобилось запрягать ее с Рекрутом в паре. Но Сидор хотел, чтобы все конюхи окрестности поняли, что у него не просто лошадь, а самая лучшая кобыла в округе. Это положило бы конец глупым шуткам и колкостям в его адрес и потешило бы гордыню Сидора.

Традиционно в Новой Пристани кони использовались для гужевых повозок, верховых лошадей никто не воспитывал. Сидор решил нарушить эту традицию. Он ясно видел, как все прожженные конюхи посинеют от зависти, когда новичок будет рассекать верхом на красавице в серых яблоках. Но Зорьке эта мысль не понравилась, и она легко отбрасывала мечтательного хозяина при попытке взобраться на ее спину.
Сидор сходил с ума от злости на непокорную кобылу. В свое время, когда учился водить машину, научился этому за три дня и не набил ни одной шишки. А тут каждая попытка оставляла болезненный след: оттоптанная нога, ушибленное плечо, шишка на лбу. Когда Сидор в очередной раз хотел оседлать Зорьку, та строптиво подсекла уши и больно щипнула его зубами за ляжку. Терпение лопнуло, и Сидор в ответ ударил кобылу палкой. На помощь пришел дед Воробей.

– Сынок, в соседнем селе есть два товарища – Вернигора и Коберняк, я слышал, что они объезжают лошадей…

Когда-то Сидору пришлось отдать свою машину для ремонта в чужие руки. После регулировки всех узлов и агрегатов мастер решил проверить машину на ходу. Слепая ревность сжала тесками грудь Сидора, когда он увидел, что за рулем его машины другой человек. А тут вдруг отдать другим людям свою Зорьку? Ну уж нет! Сидор вначале отбросил это даже как возможный вариант. Однако желание отомстить местным конюхам за ущемленное самолюбие взяло верх. После очередной дозы синяков и ушибов при попытке оседлать Зорьку, Сидор договорился с Вернигорой и Коберняком, которые имели много свободного времени, будучи сторожами полей с подсолнухом.

– Через месяц будет как шелковая, – успокоил его громадный, как гора, один из товарищей.

Зорька стояла между лесополосой и полем отцветающего подсолнуха и, фыркая, била копытом по земле, но дюжих мужиков этим не испугаешь. Это была не первая непокорная кобыла, упрямство которой навсегда было сломлено напористыми наездниками. Зорька спокойно дала взяться за уздечку, дала погладить спину и бока, даже не дернулась, когда на ее взбирался богатырского сложения мужик, но, собрав все силы, брыкнулась и освободила себя от наивного всадника. Напарники сменяли друг друга, и поскольку они были солидного веса, молодая лошадь постепенно теряла силы. Тело укрылось потом, появилась одышка, уздечка больно давила на щеки, по спине и ногам Зорьки разлилась дрожь. Но азартные лошадники не отступали, тем более что с каждым разом удавалось задерживаться на лошади все дольше и дольше. Казалось, еще немного – и воля Зорьки будет сломлена, но неожиданно для опытных объездчиков она поменяла тактику. Как только очередной тяжеловес водружался на ее спину, Зорька подгибала передние ноги, опускала голову к земле, после чего всадник кубарем скатывался по ее шее и шлепался на землю. Мало того, начала заваливаться на бок, прижимая к земле ногу горе всадника...

Скифы и тавры, бороздившие степные просторы, одни из первых оседлали лошадей, чем поразили воображение других народов. Было легче поверить в мифы о кентаврах, чем поверить тому, что лошадь может везти человека не только в повозке, но и на спине. Как объезжали лошадей в доисторические времена неизвестно, но достоверно известно, как это делали Вернигора и Коберняк. Они решили не рисковать своими ногами, а тем более авторитетом. Из старой обветшавшей одежды и мешка было сооружено чучело, в которое насыпали песок и полову. Без особых церемоний «Максима» водрузили на спину изворотливой кобылы, связав «ноги» на животе Зорьки. Максимом его окрестили согласно пословице «умер Максим – ну и хрен с ним». Действительно, за первые пять минут пребывания на спине у Зорьки натуральный Максим погиб бы несколько раз, а суррогатный всего лишь съехал на бок. Кобыла скакала, брыкалась, падала на бок, качалась на спине и не могла понять – что происходит. Под самый вечер Зорька стояла, поджав уши и опустив голову, полностью признав заслуженное право человека передвигаться сидя на ее спине. Но на следующее утро, после ночного отдыха, лошадь находила в себе силы для сопротивления и продолжала отстаивать свои права на свободную спину.

Сидор не находил себе места. Он четко осознавал, что отдал свою любимую и единственную Зорьку на истязание опытным и методичным мучителям. Он чувствовал себя предателем и не мог себе этого простить. В груди Сидора горела досада, он не мог спать, есть и дышать. Поскольку принимать успокаивающее пилюли не по-мужски, то он принимал на душу другое, более мужское средство.

Так прошло не многим больше месяца. Очередной раз очнулся оттого, что его ослепили солнечные лучи. Ноги сами несли бессознательное тело куда-то в поле, к Зорьке. На несколько мгновений он остановился, огляделся вокруг и, распознав местность, понял, что идет в нужном направлении, еще больше добавил шагу.

Вернигора и Коберняк сидели у тлеющего с ночи костра и немного удивились раннему визиту Сидора.

– Ну, как там Зорька? – Спросил он дрожащим голосом, пожимая протянутую для приветствия руку.
– Нормально. Некоторых приходилось дольше объезжать. Забирай свою Зорьку.

Конюх-дрессировщик помог ему взобрался на широкую спину Зорьки, торжественно передал тонкий и длинный прут, погоняло и дал напутствие на дорогу.

– Хорошая у тебя лошадь, спокойная. Ну, а если что – обращайся, поможем.

Зорька лениво перебирала ногами, от чего Сидора трясло и раскачивало в разные стороны. Наездник пытался заставить лошадь двигаться быстрей, от этого становилось еще хуже. Несмотря на то что Сидор отбил себе зад и его невыносимо мутило, в Новую Пристань он въехал верхом на Зорьке. Не поленился – объехал всех конюхов и поздоровался с каждым, не слезая с лошади. Когда, наконец, попал домой, практически сполз со спины кобылы, стреножил ее и оставил на выпасе. Сам же добрался до кровати и отключился от усталости.

Поскольку наездник Сидор был еще хуже, чем Зорька скаковой лошадью, победный марш верхом дорого ему стоил. Без необходимых навыков для верховой езды Сидор отдавил до синяков задницу, шея, руки и ноги болели от растяжения мышц, а голова гудела от пережитой тряски. Целых три дня он с большим трудом поднимался с постели. Но, как ни странно, жертва была оправданной. Мало того что местные конюхи зауважали Сидора и перестали над ним подшучивать, но и стали ценить его как авторитетного хозяина. И долго еще, когда случались споры, чья кобыла лучше, Сидор легко выигрывал одним только вопросом: «А твоя кобыла верхом ходить может?». Но он никогда больше не садился верхом на свою Зорьку...

(Окончание следует)

Василий УСАТЕНКО,
врач ветеринарной медицины

Прочитано 678 раз
Василий Усатенко

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Украина
04080 Киев
ул. Тульчинская, 9-Б
Главный редактор : Сергей Чижиков

https://twitter.com/zoo_sv

Статистика



Просмотреть полную статистику

Журналы

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER