Архив журналов






Написано на основе рассказов Василия Рахова, уроженца села Новая Пристань, Вознесенского района, Николаевской области.

П

рошли годы...  Что значит скорость в жизни человека? Наверное, это заложено где-то очень глубоко в сознании. Зачем давить на педаль газа, если она уже давно остановилась на мертвой точке? Зачем делать легковой автомобиль с мощным движком, как у самолета, ведь он никогда не взлетит? Зачем нужно взбираться на крутые заснеженные вершины, только ради того, чтобы стрелой спуститься к подножью? Определенно, провидению было угодно, чтобы человек остро зависел от пьянящего чувства скорости.

Василий с самого детства мечтал о скорости. Когда он научился ходить, почти сразу же побежал. Падал, ранил коленки и разбивал нос, но вставал и мчался дальше. Просто бегать стало невыносимо скучно, и он сбегал по крутым улочкам Новой Пристани к самому Южному Бугу.

ZOO•БИЗНЕС №6/2014

(Окончание. Начало в №5.2014) 

Сердце щемило от того, что под ногами коварно перекатывались камни, в глазах рябило, а в голове шумело от хмелящей скорости. Не обходилось и тут без ссадин и царапин. Когда он освоил чудесное велоколесо, стал выезжать на трассу и там запросто держался на одной скорости с машинами. Ну, тоже синяки, ранения… Зимой на санках с бешеной скоростью, до свиста в ушах, спускался с самой крутой горы, без отдыха взбирался на вершину и опять мчался вниз. Тут к шишакам и фингалам добавилась пневмония. Даже будучи больным, отказался ехать к врачу на пассажирском месте – только за рулем! Отчим даже не пытался спорить с упрямым подростком и уступил ему место. Наверное, первый раз в жизни Василий испугался скорости – но больше из-за скользкой дороги, чем из-за чувства меры. Дальше были мопеды, мотоциклы, автомобили и трактора. «Дай прокачусь!» стало для Василия привычной фразой, а поскольку чувство скорости и, соответственно, способность маневрировать у него были развиты очень хорошо, транспорт ему доверяли легко, без «боюсь».

Но была одна транспортная единица, которую Василий не мог использовать как скоростное средство передвижения – это повозка, запряженная Зорькой. Практически каждый день Зорька отправлялась на работу: заготовка дров по лесополосам, бесконечные сенокосы, подвоз воды для полива и многое другое. Хоть кобыла была небывало покорной и рассудительной, отчим Василия – Сидор, побаивался ее капризов, и лишний раз не допускал ее использования «под седло». А с годами лошадь и вовсе позабыла так тяжело доставшиеся ей навыки верховой езды. Василий однажды наблюдал, как их спокойная Зорька, придя в охоту, «угощала ласками» настырного жеребца-любовника. Фирменный задний удар «с двух стволов», серия укусов за холку, выброс передней ноги с подковой – это зрелище повергло Василия в ужас, который не сравним с тем, что пришлось испытать при езде на четвертой передаче по обледеневшей трассе. Так что кобыла продолжала возить повозку и не обременяла себя всадником.

Со временем Василий набрался сил, опыта и мужества для того, чтобы попытаться оседлать кобылу. Зорька не реагировала, когда он касался ее спины обеими руками. Но как только пытался запрыгнуть на нее верхом, хитрая кобыла начинала танцевать, увиливая от всадника. А если попытка удавалась, Зорька, брыкаясь и подпрыгивая, освобождалась от Василия. Делала она это так легко, что если ее хозяин падал, то не наносил себе серьезных травм. Мастерство кобылы в вопросе освобождения от всадника было весьма разнообразным.

Она могла в прыжке изогнуться дугой, после чего Василий приземлялся уже рядом с кобылой. Могла поднять все тело на передних или на задних ногах, стать свечой, и горе-наездник соскальзывал на землю. Могла свалиться на бок, прижимая ногу Василия к земле. Могла просто поклониться в театральном реверансе, выставив одну переднюю ногу вперед, а вторую подогнув под себя, и Василий съезжал с ее спины, как с горки. Как не было предела изобретательности кобылы, так и не было границ терпению и упрямству Василия. Он злился и на непокорное животное, и на себя, и на Сидора – на всех сразу. И чем больше сопротивлялась кобыла, тем больше вспыхивал азарт в душе у молодого конюха.

Василий понял, что одними гимнастическими этюдами тут победить невозможно. Он внимательно начал наблюдать за кобылой, изу-чая все ее привычки и повадки, выискивая слабые места. И снова повторял бесплодные попытки, во время которых неизбежно набивал синяки, прикусывал язык и крошил зубы. Очередной раз он попытался оседлать Зорьку на сенокосе, когда она была запряжена в повозку, доверху груженую сеном. Но, оказавшись на земле, понял, что и этот метод неэффективен. Летний день был в разгаре. После очередной ходки с поля Василий направил упряжку к берегу Южного Буга, на водопой.

Зорька очень любила купаться. Несмотря на то что ее не распрягали, она била копытом по воде и заходила по самое брюхо в реку. Воду она пила, как бы смакуя, часто отрываясь и отгоняя мокрой мордой назойливую мошкару. Если ей в это время поливали водой спину или терли мокрой тряпкой по бокам, она довольно фыркала, жмуря глаза. Василию нравилось доставлять удовольствие работяге Зорьке, и он часто после тяжелого рабочего дня водил ее купаться без повозки. Тут-то Василий и обнаружил слабину, которой можно воспользоваться.
Зорька, освобожденная от надоевшей за день повозки, плескалась в водах Южного Буга. Ей было невдомек, что задумал ее молодой хозяин. А Василий с коварной усмешкой на лице, по-азиатски сощурив глаза, взял кобылу за уздечку и завел немного глубже обычного.

Предвкушая успех, он еще несколько минут тер шею и бока пучком соломы, приговаривая: «Хорошая Зорька, умница, будешь сейчас меня катать». За свою прижизненную службу кобыла выучила много слов, слетавших с хозяйских уст, но, к сожалению, эту фразу ей понять было не дано, поэтому, когда Василий ловко заскочил ей на спину, удивления не было предела. Зорька попыталась 

брыкнуться, но вода вдруг стала вязкой, из-за чего ее движения значительно замедлились и потеряли свою сокрушительность и силу. Подняться на задние ноги или упасть на передние тоже не удалось. От беспорядочных движений вода вскипела пузырями, муть поднялась со дна. Завалиться на бок вообще оказалось невозможным, так как кони неспособны задерживать дыхание или дышать под водой. Зорька метнулась в сторону берега, но Василий ловко подсек удила уздечки, и кобыла остановилась, непокорно мотая головой. И хоть Зорька в этот день так и не дала на себе покататься, это была победа.

Во время купаний-тренировок как Василий, так и Зорька оказывали достойное сопротивление друг другу. Настойчивый конюх не давал кобыле спуску, но и она тоже не сдавалась. Казалось, всё – в воде она спокойна и послушна, но как только лошадь оказывалась на берегу, легко избавлялась от наездника. В очередной раз Василий оседлал Зорьку, стоящую по брюхо в воде, та немного потоптавшись, успокоилась, но Василий сознательно толкал ее под живот ногами, заставляя двигаться. Кобыла танцевала по кругу, пыталась выбраться на спасительный берег, но всадник тут же разворачивал ее в противоположную сторону. Зорька фыркала и недовольно трясла головой, а Василий лишь смеялся и добродушно матерился. Долго они еще мутили таким образом темные воды Южного Буга, и как результат – Василий все-таки поехал, виляя со стороны в сторону и часто останавливаясь, домой верхом на покоренной и обессилившей кобыле. На следующий день Василий на свой страх и риск оседлал кобылу дома, перед тем как пойти купаться на Буг. Немного потоптавшись на месте, Зорька успокоилась, демонстрируя свое полное подчинение находчивому и терпеливому конюху. Василий спустился верхом к самой реке, и только когда кобыла зашла в реку, он с победным криком плюхнулся в воду.

Кобыла была покорена. Василий мог себе позволить отправится верхом на лошади куда угодно, но поскольку седло отсутствовало, приходилось многим жертвовать. Так как не было стремян, единственный возможный вариант перемещения из всех аллюров – это шаг. Если лошадь переходила на бег рысью, всадника начинало безбожно трясти, как если бы довелось ехать на велосипеде с шестигранными колесами. Если же лошадь переходила на легкий галоп, Василий будто бы шлепался задницей с высоты на широкую спину Зорьки. Видимо, это не доставляло удовольствия кобыле и было совсем невыносимым для наездника, поэтому попытки повысить скорость по обоюдному согласию прекращались.

Но не тот был человек Василий, чтобы отказаться испытать повышенную передачу, зная, что таковая существует. А Зорька была не той кобылой, которая ослушается хозяина. Может быть, из-за этого, когда они вдвоем в знойный летний полдень оказались на краю грунтовой прибрежной дороги, которая повторяла своим изгибом Южный Буг, Василий погладил шею Зорьки и сказал, натягивая удила:

– Ну что Зорька, прокатимся!

Легкий удар ногами под ребра кобыле был сигналом к движению.

Василий невольно вспомнил, как трогается автомобиль с первой передачи – первые несколько метров решают многое. Движения должны быть плавными и согласованными, чтобы двигатель не захлебнулся от собственной мощи или не заставил гореть резину на пробуксовующих колесах. Зорька сделала несколько шагов вперед и перешла на убийственную для Василия рысь. Когда водитель дергает рычагом и переводит трансмиссию во второе положение, двигатель как бы переключается на ровное дыхание, стрелки датчиков успокаиваются и с нарастанием скорости легким урчанием сообщает о готовности к повышению ступени. Кобыла перешла на галоп, но он был такой медленный, что шлепки о ее спину пятой точкой всадника заглушали удары копыт о дорогу. Василий не стал тратить силы на матерщину и, стиснув зубы, подогнал лошадь шлепком ладони по крупу. Третья передача универсальна: на ней удобно преодолевать бездорожье, в любой момент можно остановиться или выполнить стремительный маневр, но если дорога свободна и прописано движение вперед, рука сама включает повышенную, и машина мчится, шурша колесами по накатанному асфальту. Зорька вдруг напряглась, как бы озлобившись, подалась вперед и преодолела барьер резвого галопа. Удары копыт почти слились в один, тряска исчезла, чувствовалось лишь легкое покачивание назад-вперед. Василий вдруг почувствовал стремительное нарастание скорости, которая была несравнима ни со скоростью автомобиля, ни со скоростью мотоцикла, ни тем более со скоростью велосипеда. У него захватило дух, в висках застучал беспокойный пульс, а в груди разлилось приятное тепло. Именно это была настоящая скорость!

Казалось, к этому галопу стремились отдельные поколения, целые цивилизации, а возможно, и вся человеческая история. Ведь все просто, давно придумано и работает на протяжении тысячелетий надежно и безотказно. Но сколько существует человек, который жаждет оседлать быстрого скакуна, подчинить себе эту силу, столько и лошадь сопротивляется порабощению как может. Удивительно, что каждый раз все приходится начинать сначала, и результат неизбежно радует как всадника, так и скакуна.

Василий УСАТЕНКО,
врач ветеринарной медицины

 

Прочитано 205 раз
Другие материалы в этой категории: « Какой породы был Барашек
Василий Усатенко

Эл. почта Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Оставить комментарий

 

Украина
04080 Киев
ул. Тульчинская, 9-Б
Главный редактор : Сергей Чижиков

https://twitter.com/zoo_sv

Статистика



Просмотреть полную статистику

Журналы

Top
Если нашли ошибку, выделяете её мышкой и нажимаете сочетание CTRL+ENTER